В 2016 году с рынка будут вынуждены уйти или объединиться мелкие и средние региональные банки. Об этом сообщает пресс-служба компании hubs.ua

В ситуации, когда почти каждую неделю какой-то банк объявляют банкротом, Фонд гарантирования вкладов физических лиц (ФГВФЛ) неизбежно становится одной из центральных фигур финансового рынка. Через это учреждение проходит большая часть имущества ликвидируемых банков, а также у него есть полномочия, позволяющие, когда необходимо, «по-особенному» учесть интересы отдельных влиятельных вкладчиков, которых не устраивает государственный лимит возмещения потерянных вкладов на уровне 200 тыс. грн.

Поэтому не удивительно, что ФГВФЛ постоянно находятся в фокусе внимания журналистов, а имя директора-распорядителя Фонда Константина Ворушилина не сходит с полос СМИ. Причем, как правило, его упоминают в негативном контексте, обвиняя в неэффективном управлении активами ликвидируемых банков, и неэффективных продажах их активов.

Пресса обвиняет Фонд в том, что он нередко потакает бывшим собственникам неплатежеспособных финучреждений. По рынку также ходят слухи, что частная площадка по продаже активов «УКГ-Мониторинг» связана лично с Константином Ворушилиным и его заместителем Андреем Кияком.

В разговоре с корреспондентом Hubs Константин Ворушилин говорил довольно прямо и открыто. Однако в процессе согласования текста интервью, некоторые особо острые моменты пресс-служба фонда либо сгладила, либо вообще удалила. Например, из текста полностью исчез вопрос о связях с Ворушилиным и Андреем Кияком «УКГ-Мониторинга».

Этот вопрос журналиста прозвучал так:

— Правда ли, что частная площадка «УКГ-Мониторинг» связана лично с Вами и Вашим заместителем Андреем Кияком?

— Ответ при согласовании вычеркнут — Hubs.

В то же время Ворушилин пояснил позицию Фонда относительно возможной передачи торгов имуществом ликвидируемых банков на площадку госпредприятия СЕТАМ, как того хочет премьер-министр Арсений Яценюк. Hubs уже писал об этом в статье «Рынку продажи активов проблемных банков грозит монополизация».

Редакция предлагает читателям согласованный текст интервью, в котором Ворушилин рассказал о проблемах в украинских банках, своих прогнозах относительно их благополучия в текущем году, прозрачности проведения торгов активами и другим имуществом, а также о скандалах, связанных с ними.

О выплатах для вкладчиках и наличии средств

— Какую сумму в этом году должен выплатить Фонд пострадавшим вкладчикам?

— По состоянию на 1 апреля 2016 года из существенных активных выплат Фонда остались выплаты вкладчикам «Укринбанка» (около 500 млн грн), остальные выплаты проходят по индивидуальным обращениям. Гарантированная сумма выплат по банку «Крещатик», который передан в апреле текущего года составляет около 2,9 млрд грн.

— Есть ли эти деньги у Фонда?

— У нас есть ети средства, и мы уже часть этой суммы выплатили. Кроме того, мы в этом году уже получили от неплатежеспособных банков в счет погашения требований Фонда, как кредитора третьей очереди 2,5 млрд грн. (а в прошлом году — 4,5 млрд грн.). Я уверен, что если к нам не придут один-два крупных банка, то обойдемся теми деньгами, которые имеем. На сегодня у Фонда есть большая часть означенной суммы, и часть находится в активах, которые мы надеемся реализовать.

В прошлом году нам было довольно трудно удерживать ситуацию под контролем, и если бы не поддержка Минфина, то не справились бы. В этом году все под контролем, благодаря, в том числе и тем заимствованиям, которые предоставил Минфин.

— Сколько в прошлом году вы получили от Минфина?

— 41,5 млрд грн. На сегодня, с учетом заимствований в 2014, 2015 годов, мы задолжали министерству 51,6 млрд грн.

— Когда Фонд должен вернуть этот долг, и на каких условиях?

— Большую часть денег мы должны возвратить в 2025-2029 годах. Причем, мы также должны платить 12% годовых по этому кредиту. Я считаю, что это довольно высокая процентная ставка, учитывая то, что Фонд не является коммерческой структурой. В этом году мы должны выплатить Минфину и Нацбанку 2,4 млрд грн. только в качестве процентов. Плюс мы заплатим НБУ по телу кредита 600 млн грн. Как видите, условия заимствования совсем нельготные и неласковые. Фонд всячески пытается донести до наших кредиторов то, что мы не бизнес-структура и не стоит на нас зарабатывать.

— Но ведь Фонд — самоокупаемая организация…

— Это не совсем так. Ведь наше бремя потом ляжет и на все платежеспособные банки. Кризис, как мы все понимаем, рано или поздно закончится. Хотя, думаю, самое страшное мы уже пережили в прошлом году, в будущем, надеюсь, будет полегче.

О ближайших кандидатах на банкротство среди банков

— То есть в этом году меньше банков обанкротятся?

— Надеюсь, что меньше. Неплатежеспособными могут оказаться, во-первых, те банки, которые не хотят раскрывать структуру собственности и показывать своих бенефициаров. Во-вторых, те, которые не понимают, зачем они присутствуют на рынке. Это так называемые «мелкокарманные» банки.

— Можете привести примеры таких банков?

— Например, был «Велес», который назывался банком, но обслуживал пару десятков клиентов. Когда это учреждение было признано проблемным, его руководство вместе с сотрудниками умудрилось собраться за 8 часов и вывести всю технику, документацию и остальные вещи куда-то за пределы города. Так что к моменту прибытия нашего представителя, от финучреждения и след простыл. И когда мы поинтересовались у людей, а где же, собственно, банк «Велес», то в ответ услышали, что он больше не арендует помещение по данному адресу. Можете себе представить банк, которому достаточно одной ночи, чтобы собраться и исчезнуть? Причем вот такие мелкие банки все еще процветают в Украине. Это структуры с непонятными никому функциями, которые обслуживают серый и черный рынки, но их никак нельзя причислить к категории рыночных. У них есть два пути: либо они поумненют и начнут работать по закону, либо НБУ ликвидирует их.

— Есть ли еще причины, почему в этом году следует ожидать еще одной волны «банкопада»?

— Еще одна причина – это февральское решение НБУ, согласно которому —— действующие банки должны будут уже к 11 января 2017 года нарастить свои уставные капиталы до 300 млн грн. Если это требование не будет пересмотрено, то впоследствии, оно может привести к тому, что ряд нормальных региональных, средних и мелких банков будут вынуждены, либо уйти с рынка (потому что акционеры не смогут найти нужной суммы), либо объединиться. Сейчас идут обсуждения по этому поводу с банками, профильным комитетом ВРУ и НБУ. Справедливости ради надо сказать, что НБУ заявил о том, что готов изменить строки докапитализации.

О продаже активов

— Давайте вернемся к вопросу продажи активов. В марте НБУ приостановил согласование и продажу через Фонд активов ликвидируемых банков, находящихся в залоге у регулятора. Как это отразится на Фонде, и когда Нацбанк разморозит торги по таким активам?

— Это никак не отразится на нас. Дело в том, что выдавая банкам рефинанс, НБУ требовал от них какое-то обеспечение. Так что все деньги от реализации этих залогов поступают в Нацбанк, за исключением тех кредитов, в отношении которых регулятор прописал, что он забирает, скажем, 25% или 35% от суммы продажи (остальные деньги идут в ликвидируемый банк). Правда, в 90% случаев деньги от реализации залогового банковского имущества направляются в НБУ. Сейчас регулятор решил приостановить продажу активов, находящихся у него в залоге. Возможно, он рассчитывает, что позже сможет через Фонд продать их дороже.

Кстати, мы предлагали НБУ забрать у нас эти активы в погашение кредиторских требований и самому заняться их продажей, но регулятор сказал, что, ему удобнее делать это через Фонд. На самом деле, продавать залоговые активы никто не хочет. Всегда легче критиковать. И когда НБУ сам занимался неплатежеспособными банками и управлял их активами (еще до принятия закона о Фонде гарантирования), то продажи были неэффективными. Сегодня Фонд делает эту работу намного лучше.

— Недавно ваш заместитель Андрей Кияк заявил, что чем больше НБУ затягивает с продажей залогового имущества ликвидируемых банков, тем меньше шансов получить живые деньги. Вы согласны с этой точкой зрения?

— Да. Ведь что такое кредиты? Это все равно, что машина свежей рыбы, которую ты можешь продать либо быстро и дешево, либо она протухнет. Кредиты протухают. 80% всех активов ликвидируемых банков это заимствования, то есть это права требований. Причем кредиты бывают разные. Встречаются и такие, в которых задействованы воровские схемы. Например, займ выдан под залог каких-то ценных бумаг (ЦБ) несуществующей компании «Рога и копыта», которые на самом деле вообще ничего не стоят. А кредиты выдавались многомиллионные. Взять хотя бы СитиКоммерцБанк или Еврогазбанк, где по таким вот схемам выводились деньги.

Фонд пытается сегодня с помощью Комиссии по ценным бумагам найти конечных эмитентов тех ЦБ. То есть пытаемся выйти на какого-то там «Ивана Петренко», который является формальным собственником компании «Рога и копыта», выпустившей ценные бумаги. Таким образом, думаем хоть как-то зацепиться. Понятно, что это нелегкая задача и шансы на успех мизерны.

— Обращаетесь ли за помощью в правоохранительные органы?

— Да. Причем очень часто. Есть люди в правоохранительных органах, которые с нами сотрудничают и помогают. Есть также и порядочные судьи, которые воспринимают логику и факты, а не пакет, который им занесли с черного входа. Однако, я сегодня не могу похвастаться тем, что мы с помощью правоохранительных органов смогли вернуть активы на баланс какого-то из банков.

— То есть если деньги вывели из финучреждения, то о них можно забыть?

— Нет, отдельные положительные примеры есть. Например, СБУ нам помогает по «Порто-Франко». В этом банке еще до захода временной администрации живой кредитный портфель в 500 млн грн. был продан факторинговой компании за одну гривну, а потом был перепродан еще одной структуре. Вот мы с помощью СБУ уже второй год гоняемся за этими кредитами. Это сложная работа. По моим наблюдениям, в нашей стране права кредитора не защищены, поэтому у нас такая слабая банковская система. Ведь три четверти заемщиков-юрлиц это потенциальные «кидалы»! Если они попали в какую-то сложную финансовую ситуацию, то пытаются изо всех сил не выполнять свои обязательства.

Я могу привести единичные примеры, когда заемщики выполняют обязательства. Например, компания «Агромат» взяла кредит в банке «Форум» и погасила его, а потом перекредитовалась в другом финучреждении. Подавляющее же большинство предприятий даже не собираются рассчитываться с банками по долгам. Например, авиакомпания МАУ имеет кредит в Златобанке на сумму порядка $16 млн и в Финансах и кредит – на $20 млн, но сейчас представители МАУ ходят по судам и рассказывают, что кредитный договор неправильный и всякие другие вещи. Они делают все что угодно, чтобы только не выполнять свои обязательства.

Кстати, многие заемщики попадаются на удочку бывших собственников неплатежеспособных банков. Что происходит? Топ-менеджеры и сотрудники кредитных департаментов этих банков увольняются и начинают работать на стороне заемщика, которому сами же выдали кредит. То есть они знают все слабые места в законодательстве и советуют клиенту идти в суд и действовать определенным образом – так они зарабатывают на нем. Причем случаев сговора заемщиков и бывших работников ликвидируемых банков масса.

О конфликтах при ликвидации банков

— Почти год длятся судебные разбирательства между компанией «Каргил» (кредитором Дельта Банка) и Фондом. Как продвигается это дело?

— Накануне введения в банк временной администрации «Каргилл» передал свои права кредитора нескольким должникам «Дельта Банк», у которых были ликвидные залоги. После этого должники обратились к банку о взаимозачете и погашении своих долгов перед банком, т.е. произошло «искусственное» погашение, реальные деньги в банк не поступили. То есть, там та же ситуация: заемщик не желает возвращать деньги банку. В данном случае речь идет о выводе 3 млрд грн.

— Говорят, что, пытаясь вернуть Дельта Банку кредиты, выданные Ильичевскому зерновому порту и «Стройбуд-Ильичевск», вы действуете в собственных интересах и в интересах бывшего владельца «Дельта-банка» Николая Лагуна. Как Вы прокомментируете такие заявления?

— Во всех подобных разбирательствах у меня единственный интерес, то есть, я пытаюсь как можно больше денег выжать из этих активов и вернуть их на баланс банков, с целью рассчитаться с кредиторами банка и вернуть деньги, заимствованные у государства. Вот это мой интерес.

— Каковы шансы, что Фонд выиграет это дело в суде?

— Шансы ровно такие, как и по всем остальным банкам. Например, по банку «Таврика» мы проиграли дело – его собственники вывели деньги. Тем не менее, мы на этом не останавливаемся, и пытаемся узнать, где и какие активы, чтобы вернуть их на баланс банка. Вот создали специальное подразделение в Фонде, где собрали бывших работников прокуратуры, милиции. Их задача – расследовать такие дела. Они уже приступили к работе.

О прозрачности торгов активами ликвидируемых банков

— В прессе то и дело появляются публикации о том, что торги активами неплатежеспособных банков проходят непрозрачно. Как бы вы это прокомментировали?

— Знаете, когда я начинал работать в Фонде, то активы банков продавались на конкурсах. То есть давалось объявление о предстоящих торгах, а потом этот конкурс проходил в закрытой комнате. Комиссия рассматривала пакеты предложений – побеждал тот, кто давал больше денег. На такие конкурсы пускали только нужных людей, а ненужных отсекали. Как? Очень просто: приходили возмущенные люди спортивного телосложения, которые называли себя вкладчиками, оцепляли здание, где проходил конкурс, и не допускали неугодных людей. Так, например, было на конкурсе по продаже активов Брокбизнесбанка.

Сейчас мы запустили электронные торги, суть которых заключается в том, что покупателю не нужно приходить на биржу, а можно наблюдать за торгами, сидя дома за компьютером.

— Насколько прозрачны эти торги?

— Мы все делаем для того, чтоб обеспесить прозрачность торгов. Однако, бывает, что биржи могут вступать в сговор с одним из покупателей и блокируют заявки других. Нам приходится с этим бороться.

— Как боретесь?

— Если в Фонд поступает официальная жалоба от кого-то из покупателей, мы останавливаем торги, объявляем их несостоявшимися, и даже можем приостановить работу с биржей до тех пор, пока не разберемся с конкретным случаем. Некоторые покупатели, видя, что проигрывают, производят DDoS-атаки на биржи (то есть забивают все каналы и никто не может войти в сеть), чтобы остановить торги. Поэтому мы сейчас требуем от бирж, чтобы у них были резервные площадки и дополнительные серверы.

В чем суть электронных торгов? Во-первых, нам важно, чтобы приняли от всех желающих заявки. Во-вторых, чтобы проводили торги по правилам. Если возникает сомнение в том, что все это соблюдено, мы останавливаем торги. Например, у нас есть один актив Старокиевского банка, который нам никак не удается продать. Мы пытались его реализовать на одной бирже, но торги прервались из-за DDoS-атак. Перенесли торги на другую площадку – ситуация повторилась. То есть покупатели таким вот образом пытаются сбить цену актива.

Мы надеемся, что сможем побороть эту ситуацию. Сейчас набирает обороты госплощадка СЕТАМ, и мы надеемся, что она будет способна справиться с такими атаками. Ведь сейчас СЕТАМ инвестирует солидные суммы и в технику, и в людей.

— Известно, что Фонд намеревался утвердить новую концепцию создания электронно-торговой системы, напоминающей систему Prozorro. Однако, премьер Арсений Яценюк распорядился перевести все торги активами банков на площадку СЕТАМ…

— Там немножко все не так. По словам Яценюка, из-за того, что на сегодня аккредитованы 32 биржи для проведения электронных торгов, покупатель не всегда знает, куда бежать. Дескать, сделаем одну площадку, куда все будут заходить и выбирать лоты. Теоретически эта идея не так уж и плоха. Но когда торги сосредоточены всего на одной площадке, возникают вопросы, в том числе и со стороны Антимонопольного Комитета (АМКУ).. Мы прекрасно понимаем, что если сегодня в случае нарушений мы можем внести любую коммерческую структуру в стоп-лист, то в отношении с госпредприятием такое сделать очень сложно.

— Но ведь вы подписали меморандум о сотрудничестве с СЕТАМ?

— Да, подписали, и мы с ними работаем, надеясь, что эта структура станет одним из флагманов по продажам. Ведь сегодня СЕТАМ уже не тот, что был раньше. Это две различные структуры.

— И в чем же разница?

— В конце прошлого года компания перерегистрировалась. Название оставили таким же, но сегодня это уже другое юрлицо, другая компания. Сделаны определенные вложения в развитие техники и в людей. Если я не ошибаюсь, туда инвестировали порядка 50 млн грн. Но, к сожалению, сегодня нельзя сказать, что СЕТАМ полностью готов работать с активами неплатежеспособных банков.

— Почему?

— У них есть опыт продаж различного конфиската (столов, стульев, бытовой и компьютерной техники и проч.) и недвижимости, но они никогда не имели дела с кредитами. А, как я уже сказал, у нас 80% всех активов — это кредиты, то есть права требований. Кто может купить этот билет на войну? Либо сам заемщик, либо – рейдер. И чтобы продавать наш товар, нужны определенные знания и навыки. Нынешние работники СЕТАМ готовятся к таким продажам, набивают шишки, программу совершенствуют. Я верю, что однажды они смогут продавать кредиты. Поэтому мы и развиваем наше сотрудничество с ними. Но это не значит, что мы все торги перебросим на СЕТАМ. Ведь это противоречит законодательству. Кроме того, есть позиция АМКУ о том, что все участники рынка должны иметь одинаковые конкурентные условия.

— Поступали ли жалобы от участников рынка по поводу возможной монополизации СЕТАМом всех торгов?

— Да, поступали. Ведь упомянутая идея Премьера Яценюка прозвучала на открытом расширенном заседании админсовета. Идея понятна и к ней можно по-разному относиться. То есть было предложено перевести все продажи активов на СЕТАМ. Но ни одна торговая площадка в Украине не может потянуть всех активов ликвидируемых банков. Кстати, НБУ хочет продавать все находящееся у него залоговое имущество на СЕТАМ. Не знаю, как это у них получится. Ведь речь идет о более чем 140 млрд грн. Дай бог СЕТАМу реализовать такой большой объем активов – это очень сложно.

Хочу заметить, что пока НБУ не продает находящиеся у него в залоге активы, мы используем площадку СЕТАМ для продажи кредитов, которыми управляем.

На сегодняшний день мы пошли по следующему пути. Все активы ликвидируемых банков будут проходить через наш консолидированный офис, который, наконец-то, уже в рабочем состоянии и его сотрудники технически уже готовы работать. Сотрудники консрлидированного офиса предлагают сделать так: по всем акредитованным 32 торговым площадкам будем раскидывать по алфавиту находящиеся у нас в управлении активы. Я согласился с этой идеей. Мы боремся за то, чтобы торги активами, в том числе и недвижимостью, были максимально прозрачны. Так что мы требуем от бирж следующего. Во-первых, все участники торгов должны быть зарегистрированы. Во-вторых, у них всех должно быть равное право на получение полной информации о лотах. Ведь бывает так, что участник выиграл торги, а потом осознал, что ему эта покупка не нужна. Он пытается отказаться от нее, но по правилам торгов, теряет первоначальный взнос (10% от начальной стоимости лота).

— Вас часто критикуют за то, что продаете активы по заниженным ценам…

— Например, нас критиковали за то, что мы продали VАB-лизинг по низкой цене — 51,600 млн грн. Я считаю, что это была классная цена! Хотя СМИ указывали нам, что там было 150 млн валютного баланса. Но, ребята, у нас сегодня банки с миллиардным балансом продаются, условно, за 1 грн., и никто не хочет брать, потому что там куча проблем и обязательств. То же самое и с VАB-лизинг – там также немало проблем. Зная кухню лизинга изнутри, я понимаю, что реально это может стоить столько-то. Хорошо, я готов продать эту лизинговую компанию за 150 млн грн. Вы ее купите? Нет. Я точно не знаю, кто именно ее в итоге приобрел (было несколько претендентов, в том числе и Альфа-Групп и ТАС). Торги пытались сорвать и мы вынуждены были перенести их на резервную площадку. Я повторюсь, что невзирая на нападки, считаю, что данный актив удачно продан. Если бы мы с таким же успехом продавали и другое банковское имущество, находящееся у нас в управлении, я бы был счастлив.

Мы шаг за шагом идем к тому, чтобы сделать продажи как можно более прозрачными. Мы долго думали и дискутировали о том, какую информацию о выставляемых лотах можно давать в объявлении, а какую – нет (речь идет о банковской тайне). Позднее выработали полный объем критериев по каждому кредиту – думаю, что это поспособствует в будущем тому, чтобы к активам был проявлен больший интерес со стороны покупателей. Мы покажем и состояние залогов, и судебные дела. Надеюсь, что заемщики неплатежеспособных банков задумаются и решат, что им выгоднее сегодня прибежать в Фонд и закрыть свой кредит, сохранив залог.

О качестве продаваемых активов

— Многие ли заемщики продолжают обслуживать кредиты после банкротства банков?

— К сожалению, таких – единицы, но они время от времени встречаются.

Эта ситуация, думаю, будет меняться в лучшую сторону.

Когда кто-то покупает кредит, он приобретает права требования. Например, у нас в залоге много ипотечных кредитов. Когда человек решается приобрести такой актив, он понимает, что покупает кредит, в обеспечении которого, например, квартира, , где кто-то живет (возможно, имеет несовершеннолетних детей), и с этим всем ему прийдется разбираться. Или человек покупает залоговый целостный имущественный комплекс – он понимает, что бывщий собственник не собирается просто так расставаться со всем этим хозяйством: он может даже держать охрану и провоцировать какие-то стычки. То есть войти в права владения в большинстве случаев очень даже непросто. Так что связываться с такими вот активами могут себе позволить какие-то мощные структуры, которые, купив билет на войну, могут победить в ней.

— Покупают ли коллекторы активы неплатежеспособных банков?

— И так называемые коллекторы, и юридические компании принимают участие в торгах.

— Вы продаете просроченные кредиты?

— Да, конечно. Например, у нас есть огромный портфель просрочки банка «Надра» (большинство – 2008 года), который мы выставляем с большим дисконтом. Причем там много кредитов на 70-200 грн., трудозатраты на которые намного выше.

В ближайшее время будем выставлять на торги портфели розничных кредитов банков «Надра» и «Дельта».

— Согласно законодательству, Фонд может вводить своих представителей в проблемные банки вместе с куратором НБУ. Насколько эффективны эти меры?

— Да, мы настаивали на этой норме закона, и добились этого. Что мы делаем? Мы оцениваем базу вкладчиков и состояние активов, и все это фиксируем. Делаем это для того, чтобы понимать, где и какие активы, в случае, если банк придет к нам.

— Разве тот факт, что вы оценили и зафиксировали активы, удерживает собственников банков от того, чтобы в будущем вывести их?

— Активы, конечно, выводят и после нашего захода в банк в период проблемности, но мы знаем, что это за активы, на ком они числятся и куда могли деться. Мы ведем учет, и собственники это понимают. А ведь если мы зафиксировали активы, которые потом все-таки вывели, то мы привлекаем правоохранительные органы и они заводят на владельцев активов уголовные дела. Например, заведены уголовные дела на предправлений Терра банка, Еврогазбанка. Для нас не является целью посадить кого-то в тюрьму, мы хотим вернуть выведенные активы на баланс банков.

— А после того, как на кого-то были заведены уголовные дела, активы возвращаются в банк?

— Как я уже ранее говорил, к сожалению, не могу похвастаться тем, что у нас в государстве есть системная слаженная работа по возврату активов. Все почему-то считают, что это мои личные проблемы, и что это чуть ли не Мое личное дело. Да, это мое дело! Это проблемы общегосударственные. Сегодня идут дискуссии о том, даст ли МВФ Украине $1 млрд. Фонд же за последние два года выплатил вкладчикам более 70 млрд грн., а это около $3 млрд. Так почему государство борется за внешние заимствования и не воюет за возврат активов, чтобы потом направить эти деньги в бюджет, в оборот? Почему такие крупные проблемы уходят на второй план? Мол, есть какая-то организация – пусть она этим и занимается, это ее проблемы. Да это не только наши проблемы. Ведь задача Фонда – обеспечить стабильность в обществе, не допустить паники, дать увереность вкладчикам в том, что они получат свои деньги.

Об электронных торгах

— Какова судьба вашей концепции электронных торгов? От нее отказались окончательно?

— По ней идет дискуссия. У этой концепции есть свои плюсы и есть минусы. Идея была примерно той же, что и у Яценюка: единая площадка, куда все потенциальные покупатели могут зайти и посмотреть. Правда, мы подразумевали, что наша площадка будет не торговой, а информационной. Но пока мы этот проект отложили. Мы сейчас нагружаем все биржи, с которыми работаем. Кроме того, ожидаем прихода в Украину двух новых, иностранных площадок, которые работают по всему миру.

— Не хотите назвать эти площадки?

— Это американские компании Debtx и First Financial Network. Они провели здесь свои презентации. У них колоссальный опыт работы, и нам они интересны, прежде всего, потому, что украинскому рынку нужны лидеры, на которых бы равнялись все остальные игроки, чтобы не было «договорняков». У нас ведь сплошь и рядом процветает практика, чтобы с потенциального покупателя получить помимо комиссионных еще что-то. От этого нужно избавляться. И следует расширять рынок.

Хотя мне, по большому счету, все равно, КТО продает и покупает активы проблемных банков. Для меня главное – чтобы эти активы и продавали, и покупали. Задача Фонда – продать активы и заплатить всем кредиторам. Например, Дельта Банк должен Фонду 16 млрд грн., а Нацбанку – меньше 10 млрд грн. Правда, Надра банк должен НБУ более 12 млрд грн., а нам – 4 млрд грн., но нам из этого практически ничего не светит, поскольку все активы банка находятся в залоге у регулятора. Кстати, у нас даже не хватает денег на ликвидацию этого финучреждения. Ведь основное рефинансирование Надра банку выдавалось в 2008-2009 году без залогов, а потом с этими деньгами предправления банка Гиленко убежал из Украины.

Константин Ворушилин: «Что касается УКГ-Мониторинг, то его сотрудники сами прибегают и хватаются за любую продажу, поэтому с ними удобнее работать, они знают свое дело»

— Кстати, а его не нашли правоохранительные органы?

— Судя по всему, его и не искали. Все и так знают, где находятся он и другие сбежавшие банкиры. Они спокойно выкладывают в соцсетях свои фото на фоне их зарубежных вилл и дорогих автомобилей.

Возвращаясь к вопросу о торговых площадках… Как я уже сказал, наша задача – расширить круг участников рынка. Причем мы с ними уже договорились о том, что если какие-то биржи будут «левачить», то есть будут проводить торги в интересах кого-то одного, то мы поставим в стоп-лист и разорвем отношения.

— Кто в прошлом году эффективнее продавал активы, частные биржи или СЕТАМ?

— Прошлый год не показателен, поскольку на СЕТАМе проходила реорганизация, так что он почти ничего не продал. Кроме того, я повторюсь, что у этой площадки нет опыта продаж кредитов, но я уверен, что они этот опыт очень быстро наработают. И я также надеюсь, что это будет одна из ведущих площадок.

— Наши источники сообщают о том, что УКГ-Мониторинг не допускает к участию в торгах «посторонних».

— По УКГ-Мониторингу в Фонд поступало несколько жалоб, мы эту площадку помещали в стоп-лист, и даже СБУ занималось этим вопросом. После одной из жалоб я пообщался с ликвидатором Южкомбанка: почему работаете с УКГ-Мониторинг? Он мне и рассказал: дескать, на другие площадки звонишь, а они тебе: «Вы к нам подъедете и поговорим». Что касается УКГ-Мониторинг, то его сотрудники сами прибегают и хватаются за любую продажу, поэтому с ними удобнее работать, они знают свое дело. Однако, у Фонда по этой площадке куча вопросов. То есть они – один из лидеров продаж, и они же пару раз попадали в стоп-лист, мы останавливали там торги, и более того, ими занималось СБУ. Причем СБУ само проверяло их, и мы по его просьбе также проводили проверку.

— И что показали эти проверки?

— Если бы СБУ выявило какие-то явные нарушения, то УКГ-Мониторинг была бы закрыта, но этого не произошло. После проверки, СБУ разблокировало работу этой площадки.